Приближенная к императору

Приближенная к императору

Легенда о великом комбинаторе,

Почему в Шанхае ничего не случилось

В истории создания «Двенадцати стульев», описанной мемуаристами и многократно пересказанной литературоведами, вымысел практически неотделим от фактов, реальность – от мистификации.

Известно, правда, что будущие соавторы, земляки-одесситы, оказались в Москве не позже 1923 года. Поэт и журналист Илья Арнольдович (Иехиел-Лейб бен Арье) Файнзильберг (1897–1937) взял псевдоним Ильф еще в Одессе, а вот бывший сотрудник одесского уголовного розыска Евгений Петрович Катаев (1903–1942) свой псевдоним – Петров – выбрал, вероятно, сменив профессию. С 1926 года он вместе с Ильфом работал в газете «Гудок», издававшейся Центральным комитетом профессионального союза рабочих железнодорожного транспорта СССР.

В «Гудке» работал и Валентин Петрович Катаев (1897–1986), брат Петрова, друг Ильфа, приехавший в Москву несколько раньше. Он в отличие от брата и друга успел к 1927 году стать литературной знаменитостью: печатал прозу в центральных журналах, пьесу его ставил МХАТ, собрание сочинений готовило к выпуску одно из крупнейших издательств – «Земля и фабрика».

Если верить мемуарным свидетельствам, сюжет романа и саму идею соавторства Ильфу и Петрову предложил Катаев. По его плану работать надлежало втроем: Ильф с Петровым начерно пишут роман, Катаев правит готовые главы «рукою мастера», при этом литературные «негры» не остаются безымянными – на обложку выносятся три фамилии. Обосновывалось предложение довольно убедительно: Катаев очень популярен, его рукописи у издателей нарасхват, тут бы и зарабатывать как можно больше, сюжетов хватает, но преуспевающему прозаику не хватает времени, чтоб реализовать все планы, а брату и другу поддержка не повредит. И вот не позднее сентября 1927 года Ильф с Петровым начинают писать «Двенадцать стульев». Через месяц первая из трех частей романа готова, ее представляют на суд Катаева, однако тот неожиданно отказывается от соавторства, заявив, что «рука мастера» не нужна – сами справились. После чего соавторы по-прежнему пишут вдвоем – днем и ночью, азартно, как говорится, запойно, не щадя себя. Наконец в январе 1928 года роман завершен, и с января же по июль он публикуется в иллюстрированном ежемесячнике «30 дней».

Так ли все происходило, нет ли – трудно сказать. Ясно только, что при упомянутых сроках вопрос о месте и времени публикации решался если и не до начала работы, то уж во всяком случае задолго до ее завершения. В самом деле, материалы, составившие январский номер, как водится, были загодя прочитаны руководством журнала, подготовлены к типографскому набору, набраны, сверстаны, сданы на проверку редакторам и корректорам, вновь отправлены в типографию и т. п. На подобные процедуры – по тогдашней журнальной технологии – тратилось не менее двух-трех недель. И художнику-иллюстратору, кстати, не менее пары недель нужно было. Да еще и разрешение цензуры надлежало получить, что тоже времени требует. Значит, решение о публикации романа принималось редакцией журнала отнюдь не в январе 1928 года, когда работа над рукописью была завершена, а не позднее октября – ноября 1927 года. Переговоры же, надо полагать, велись еще раньше.

С учетом этих обстоятельств понятно, что подаренным сюжетом вклад Катаева далеко не исчерпывался. В качестве литературной знаменитости брат Петрова и друг Ильфа стал, так сказать, гарантом: без катаевского имени соавторы вряд ли получили бы «кредит доверия», ненаписанный или, как минимум, недописанный роман не попал бы заблаговременно в планы столичного журнала, рукопись не принимали бы там по частям. И не печатали бы роман в таком объеме: все же публикация в семи номерах – случай экстраординарный для иллюстрированного ежемесячника.

Разумеется, издание тоже было выбрано не наугад. В журнале «30 дней» соавторы могли рассчитывать не только на литературную репутацию Катаева, но и на помощь знакомых. Об одном из них, популярном еще в предреволюционную пору журналисте Василии Александровиче Регинине (1883–1952), заведующем редакцией, о его причастности к созданию романа мемуаристы и литературоведы иногда упоминали, другой же, бывший акмеист Владимир Иванович Нарбут (1888–1938), ответственный (т. е. главный) редактор, остался как бы в тени. Между тем их дружеские связи с авторами романа и Катаевым-старшим были давними и прочными. Регинин организовывал советскую печать в Одессе после гражданской войны и, как известно, еще тогда приятельствовал чуть ли не со всеми местными литераторами, а Нарбут, сделавший при Советской власти стремительную карьеру, к лету 1920 года стал в Одессе полновластным хозяином ЮгРОСТА – Южного отделения Российского телеграфного агентства, куда пригласил Катаева и других писателей-одесситов.

В Москве Нарбут реорганизовал и создал несколько журналов, в том числе «30 дней», а также издательство «Земля и фабрика» – «ЗиФ», где был, можно сказать, представителем ЦК ВКП(б). Своим прежним одесским подчиненным он, как отмечали современники, явно протежировал. И характерно, что первое отдельное издание «Двенадцати стульев», появившееся в 1928 году, было зифовским. Кстати, вышло оно в июле, аккурат к завершению журнальной публикации, что было оптимально с точки зрения рекламы, а в этой области Нарбут, возглавлявший «ЗиФ», был признанным специалистом.

Нежелание мемуаристов и советских литературоведов соотнести деятельность Нарбута с историей создания «Двенадцати стульев» отчасти объясняется тем, что на исходе лета 1928 года политическая карьера бывшего акмеиста прервалась: после ряда интриг в ЦК (не имевших отношения к «Двенадцати стульям») он был исключен из партии и снят со всех постов. Регинин же остался заведующим редакцией, и вскоре у него появился другой начальник. Однако в 1927 году Нарбут еще благополучен, его влияния вполне достаточно, чтобы с легкостью преодолевать или обходить большинство затруднений, неизбежных при срочной сдаче материалов прямо в номер.

Если принять во внимание такой фактор, как поддержка авторитетного Регинина и влиятельнейшего Нарбута, то совместный дебют Ильфа и Петрова более не напоминает удачный экспромт, нечто похожее на сказку о Золушке. Скорее уж это была отлично задуманная и тщательно спланированная операция – с отвлекающим маневром, с удачным пропагандистским обеспечением. И проводилась она строго по плану: соавторы торопились, работая ночи напролет, не только по причине природного трудолюбия, но и потому, что вопрос о публикации был решен, сроки представления глав в январский и все последующие номера журнала – жестко определены.

Не исключено, кстати, что Нарбут и Регинин, изначально зная или догадываясь о специфической роли Катаева, приняли его предложение, дабы помочь романистам-дебютантам. А когда Катаев официально отстранился от соавторства, Ильф и Петров уже предъявили треть книги, остальное спешно дописывалось, правилось, и опытным редакторам нетрудно было догадаться, что роман обречен на успех. Потому за катаевское имя, при столь удачной мотивировке отказа, держаться не стоило. Кстати, история о подаренном сюжете избавляла несостоявшегося соавтора и от подозрений в том, что он попросту сдал свое имя напрокат.

Есть в этой истории еще один аспект, ныне забытый. Игра в «литературного отца» – общеизвестная традиция, которой следовали многие советские писатели, охотно ссылавшиеся на бесспорные авторитеты – вроде Максима Горького. Но в данном случае традиция пародировалась, поскольку «литературным отцом» был объявлен брат и приятель – Катаич, Валюн, как называли его друзья. И не случайно в воспоминаниях Петрова история о сюжетном «подарке» соседствует с сообщением об одном из тогдашних катаевских псевдонимов – Старик Собакин (Старик Саббакин). Петров таким образом напомнил читателям о подвергавшейся постоянным ироническим обыгрываниям пушкинской строке: «Старик Державин нас заметил и, в гроб сходя, благословил». Получалось, что будущих соавторов благословил Старик Собакин. Посвящением Катаеву открывалась и первая зифовская книга.

Александра III боялись и уважали, Николая II презирали

Александр III начал царствовать в 36 лет и умер, когда ему было всего 49 лет. Николай II вступил на престол в 26 лет и отрёкся в 48 лет. Оба они правили практически в одном и том же возрасте. Но различия между отцом и сыном были заметны не только в физическом облике и привычках, но и в стиле государственной политики.

Грубость отца и вежливость сына

Оставив в стороне миф о хроническом алкоголизме Александра III, следует, однако, заметить, что Николай II был более сдержан в употреблении спиртного, хотя и не чуждался его. Александр III производил впечатление русского богатыря, Николай II был среднего роста и обычной (впрочем, вполне гармоничной) комплекции.

Под стать разнице в облике были и манеры обоих императоров разговаривать с подчинёнными. Александр III, ещё будучи наследником престола, мог наорать на заслуженного человека, старшего годами, и послать его по матушке.Став государем, Александр ещё больше развил в себе эту привычку показывать своё прирождённое превосходство грозным отношением к людям. Современники-министры вспоминали, с каким страхом порой они являлись на доклад к императору.

Николай II был в этом плане полной противоположностью отцу. От него никто никогда не слыхал грубого слова. Он как будто вместе с английским языком, который в детстве выучил до совершенства, усвоил английскую вежливость. Никогда он не делал разносов подчинённым, всегда благодарил их, хвалил, и те выносили от личных встреч с императором наилучшие впечатления.

Читайте также  Как купировать уши алабаю

Александра боялись и уважали, Николая презирали

Но при этом Александр III больше соответствовал откровенному русскому стилю обращения. Николая II современники считали лицемерным и фальшивым. Действительно, кому из министров понравилось бы: утром, будучи на аудиенции у государя, услышать в свой адрес слова одобрения и комплименты, а вечером получить от него же указ об отставке?! Именно так произошло с председателем Совета Министров Коковцовым, да и примерно так же ещё со многими.

Влади́мир Никола́евич Коко́вцов (1853-1943)

В результате получилась странная вещь. Александра III за его нарочитую грубость боялись и уважали. Николая II за его изысканную вежливость царедворцы начали презирать! Резкое несоответствие между манерой обращения последнего императора и его фактическими распоряжениями в адрес отдельных лиц стали приписывать чужим внушениям (императрицы или Распутина). Отсюда возник миф о безволии Николая II. Только лицам, особо приближенным к императору, было известно про большую силу воли Николая II – он, если что задумывал, обязательно доводил до исполнения. Но про это знали очень немногие.

У отца и сына было больше сходств, чем различий

При всём том, у Александра III и Николая II черт сходства было куда как больше, чем различий. Особенно в проведении политики.

Прежде всего, оба императора верили, что самодержавие – основа политического бытия России. Оба отвергали парламентаризм и конституцию, ненавидели либерализм, укрепляли духовные скрепы и стремились к величию России.

Некоторые считают, что Александр III делал это более решительно и умело, чем его сын. Отсюда родилась ещё одна легенда: мол, если бы Александр III не умер так рано, а пробыл на троне ещё два десятка лет, то он не допустил бы революции и развала империи.

Но эта точка зрения недоказуема, а по размышлении выглядит крайне сомнительной. Ведь мало бороться с революционерами (что успешно делали и Александр III, и до поры Николай II). Надо бороться с революцией, то есть ликвидировать условия, которые благоприятствуют её появлению. Иначе на место одних казнённых революционеров неизбежно встанут другие.

Вот здесь в политике двух последних царей никакой серьёзной разницы заметить не удаётся. Они оба стремились сохранить те архаичные черты в устройстве России, раздражение которыми в разных слоях общества постоянно подпитывало ненависть к самодержавию.

Поэтому при более долгом правлении Александра III революция разразилась бы, скорее всего, точно также, если даже не раньше.

Приближенная к императору

— Жизнь! — сказал Остап. — Жертва! Что вы знаете о жизни и о жертвах? Вы думаете, что, если вас выселили из особняка, вы знаете, что такое жизнь? И если у вас реквизировали поддельную китайскую вазу, то вы знаете, что такое жертва? Жизнь, господа присяжные заседатели, — это сложная штука, но, господа присяжные заседатели, эта сложная штука открывается просто, как ящик. Надо только уметь его открыть. Кто не умеет, тот пропадает.
«Двенадцать стульев» И. Ильф и Е. Петров.

Памятник Кисе Воробьянинову в Харькове (Украина).

Киса Воробьянинов, он же Ипполит Матвеевич Воробьянинов, партнер Остапа Бендера, с энтузиазмом отправился на поиски фамильных драгоценностей, спрятанных в мебельном гарнитуре его тещи-образ собирательный.
Один из прообразов в романе – Николай Дмитриевич Стахеев. Николай Дмитриевич Стахеев, купец 1-й гильдии, золотопромышленник, меценат, племянник художника Ивана Шишкина и сам страстный любитель живописи. Будучи известным коммерсантом, он занимался так же торговлей зерном, драгоценными металлами и нефтяными продуктами, держал ткацкие мануфактуры и доходные дома. Для удешевления передвижения своих товаров Стахеев организовал большую транспортную сеть, в которую входили поезда и водные суда. В начале XX века годовой оборот его фирмы составлял 80 миллионов рублей. Отсутствие личного архива семьи, скудность сохранившихся источников не позволяют выяснить истинные масштабы торговой деятельности Николая Дмитриевича в Москве. Но об их значительности мы можем судить по количеству и стоимости недвижимого имущества, принадлежащего Николаю Стахееву. Один из них доходный дом по адресу Лубянский проезд, дом 3, в нем ныне размещается музей В. В. Маяковского. В 1927 г. в поэме «Хорошо!» Маяковский так написал о своем жилище: «Живу в домах Стахеева я, теперь Веэсэнха…».

Дом Стахеева

Но настоящим свидетельством возможностей буржуазной элиты конца XIX в., следует считать особняк Николая Дмитриевича Стахеева на Новой Басманной улице. Ходили слухи, о том, что роскошный особняк Николай построил в память о возлюбленной, оставленной им где-то в Европе, в которой он души не чаял. Свой новый дом он украсил её скульптурными аллегориями. Строительство усадьбы началось в 1898 г. и, учитывая, что устроитель её стеснён в средствах не был, завершено было очень скоро.
Свое состояние Стахеев постепенно, втайне ото всех, превращал в вечные ценности, которые легко можно унести — бриллианты, драгоценности, золото и платину. Прятал свои сокровища в одних ему известных тайниках, когда-то предусмотрительно устроенных доверенным архитектором. Невидимый бриллиантовый дым клубился в особняке на Новой Басманной.
И в 1914 году Николай Дмитриевич перебрался в Париж, где продолжил разгульный образ жизни. После Октябрьской революции все его богатства: прииски, доходные дома и прочее – были навсегда для него потеряны. Деньги начали заканчиваться. В Европе же Стахеев встретил Октябрьскую революцию, известие это, конечно же, не порадовало купца, так как все его капиталы были национализированы. В голове Стахеева созрел опасный, но единственный верный план.

Николай Дмитриевич Стахеев

И 66-летний купец решился на отчаянный шаг – в 1918 году он тайно возвращается в столицу, чтобы забрать из своего особняка припрятанные драгоценности. Но его особняк к этому времени прибрал к рукам Наркомат путей сообщения. И когда Стахеев пробрался в дом, его задержали. Купца доставили прямиком на Лубянку в кабинет Дзержинского. И Стахеев предложил Феликсу Эдмундовичу компромисс: он отдает клад и раскрывает другие тайники, а его за это отпускают обратно в Париж.
На Лубянке он объявил: «Буду разговаривать только с вашим главным начальником» — и замолчал. «А как же представить вас, барин?» — дурашливо спросил старший. «Николай Дмитриевич Стахеев, потомственный почетный гражданин Москвы, коммерции советник, член Московского торгового банка, бывший конечно. Вы передайте, всем лучше будет», — миролюбиво закончил он.
«А ведь я знаю вас, Николай Дмитриевич, — встретил его Феликс Дзержинский. — Крым, Алушта, набережная Стахеева и полгорода в придачу — истинный отец-благодеятель».
«Хочу предложить вам сделку», — начал Стахеев. «Так сразу и сделку. Вот что значит деловой человек. Слушаю, слушаю». — «Я отдам вам все, что у меня есть. Это, — он показал на саквояж, — лишь небольшая часть, А вы взамен отпускаете меня с богом. И еще. Дом все равно заберут. Возьмите его себе, ну, наркомату, сыску. Хочу, чтобы в кабинете за моим малахитовым столом сидели именно вы».
На автомобиле они приехали на Новую Басманную, и Стахеев открыл Дзержинскому свои тайники. После чего с охранными документами был отпущен за границу. Железный Феликс, говорили, положил ему пожизненную пенсию, на которую Николай Дмитриевич и проживал в Монако до 1933 года. А на стахеевские сокровища на Каланчевской площади построили Клуб имени Октябрьской революции Казанской железной дороги, вскоре переименованный в Центральный дом культуры железнодорожников.
В этом новом, только что построенном доме и тронулся умом бывший предводитель дворянства и гигант мысли Киса Воробьянинов.
Стахеев умер в Париже в 1933 году в возрасте 81 года.
Вот об этой истории узнали журналисты железнодорожной газеты «Гудок» Е. Петров и И. Ильф.

Клуб имени Октябрьской революции Московско-казанской железной дороги. 1932 год.

«– Где драгоценности? – закричал предводитель.
– Да вот они. Клуб на них построили, солдатик!
Ипполит Матвеевич оледенел и, не двигаясь с места, водил глазами по карнизам.
Бриллианты превратились в сплошные фасадные стекла и железобетонные перекрытия, прохладные гимнастические залы были сделаны из жемчуга. Алмазная диадема превратилась в театральный зал с вертящейся сценой, рубиновые подвески разрослись в целые люстры, золотые змеиные браслетки с изумрудами обернулись прекрасной библиотекой, а фермуар перевоплотился в детские ясли, планерную мастерскую, шахматный клуб и биллиардную.
«Двенадцать стульев» И. Ильф и Е. Петров.

История купца Стахеева, о которой узнали И. Ильф и Е. Петров, и вдохновила их на создание литературного образа Кисы Воробьянинова. Но вот только исторический прототип Кисы гораздо ярче и разностороннее своего литературного героя.
По воспоминаниям Евгения Петрова, в образе Воробьянинова запечатлены черты его полтавского дяди Евгения Петровича Ганько — общественного деятеля, гурмана, эпикурейца, жуира, носившего золотое пенсне и «сенаторские бакенбарды». К этому портрету соавторы добавили некоторые штрихи, в которых отражались представления о «мужской респектабельности» первых десятилетий XX века, — в частности, упомянули, что внешне Ипполит Матвеевич похож на политического деятеля Павла Милюкова

Читайте также  Газон без стрижки

Ответы на кроссворд дня № 21621 из «Одноклассников»

21620 21622 кроссворд 21621

По горизонтали:
— Дама, приближённая к императору
— Русское лакомство для олигархов
— Древнегреческая чаша для пиров
— Деятельная особа, предпочитающая дураков
— Кощеева смерть или инструмент швеи
— Электронный сыщик ПВО
— Город близ Донецка
— Тараканий аналог человеческого носа
— Кашевар, не боящийся качки
— Производитель работ на стройке
— Гардеробная перед ложей
— Монета, предшествующая французскому франку
— Обивка сундука железом
— Паук, засевший в итальянском танце
— Надзирающий контролёр
— Парашют спортсмена-парашютиста

По вертикали:
— Американский аналог нашего КГБ
— Периодичное изменение высоты звука
— Выбоина на грунтовой дороге
— Копировальный офисный аппарат
— «Вот неделя, другая проходит, еще пуще . вздурилась» (Пушкин)
— Первые буквы имени и отчества
— Мармеладный загуститель
— Коренной знак, ушедший в политику
— Курорт и порт на Чёрном море
— Российский актёр, муж Марины Анисиной
— Шпилька для бабочки в коллекции
— Остров южнее и крупнее острова Хоккайдо
— Говорящая птица из «Снежной королевы»
— Комочек с каплей крови
— Сильный ветер на побережье Байкала

ФАВОРИТКА — Женск. к сущ.: фаворит.

ИКРА — 1. Мелкие зерновидные яйца самок рыб. // Яички, которые мечут лягушки и некоторые другие земноводные. 2. Продукт питания, представляющий собою яйца рыб, обработанные особым образом. 3. Кушанье, приготовленное из мелко изрубленных грибов или овощей.

ИКРА — устар. 1. Места в газетном тексте, замазанные в результате цензуры черной типографской краской.

ИКРА — 1. см. икры.

РАБОТА — 1. Действие по знач. глаг.: работать. 2. То, чем кто-л. занят; занятие. // Круг занятий, обязанностей. // Вид труда, деятельности. 3. Место, где кто-л. работает, служит. 4. Занятие, дело, служба как источник заработка. 5. То, что сделано, изготовлено, создано; готовая продукция. // Литературное произведение на научную тему. 6. Качество или способ изготовления.

РАБОТА — 1. Одна из важнейших физических величин, количественно характеризующая преобразования какой-л. одной формы энергии в другую (в физике).

ИГЛА — 1. Тонкий заостренный металлический стержень с отверстием для вдевания нити, употребляемый для шитья. // То, что формой напоминает такой стержень. 2. Твердое, колючее образование на теле у некоторых животных. 3. Лист хвойного растения. // Шип растения. 4. Употр. как символ приема наркотических препаратов.

РАДАР — Устройство для обнаружения и определения местонахождения объектов в пространстве по отраженным от них радиоволнам; радиолокатор.

УСИК — разг. см. усики.

КОК — Взбитая или завитая торчащая кверху прядь волос над лбом.

КОК — Повар на судне.

ПРОРАБ — Техник, инженер, непосредственно руководящий работами на строительстве.

АВАНЛОЖА — Небольшая комната при входе в театральную ложу (обычно использовавшаяся как гардероб).

ЛИВР — 1. Серебряная монета (в средневековой Франции). 2. Денежная единица Франции до введения франка в 1799 г.; серебряная монета (разной ценности в разные века), замененная франком.

ЛИВР — 1. Старинная французская единица веса, равная 489,5 г (применявшаяся до введения метрической системы мер).

ОКОВКА — 1. Действие по знач. глаг.: оковывать, оковать. 2. То, чем оковано что-л.

ТАРАНТУЛ — Крупный ядовитый паук, живущий в земле.

ИНСПЕКТОР — Должностное лицо, осуществляющее инспектирование чего-л.

РЫТВИНА — Углубление, яма на дороге, выбитая колесами.

КСЕРОКС — разг. 1. То же, что: ксерография. 2. То же, что: ксерокопия.

СТАРУХА — 1. Женщина, достигшая старости. 2. разг. Пожилая жена или старая мать.

ИНИЦИАЛЫ мн. 1. Начальные буквы имени и фамилии, имени и отчества или имени, отчества и фамилии. 2. Первые прописные буквы текста, главы и т.п. (обычно увеличенного размера), иногда украшенные орнаментом, рисунком и т.п.

АГАР — Вещество, получаемое из красных и бурых морских водорослей (образующее при растворении в воде студенистую массу) и применяемое в лабораторной практике, в текстильном, бумажном и кондитерском производстве.

РАДИКАЛ — 1. Математический знак действия извлечения корня.

РАДИКАЛ — 1. Устойчивая группа атомов в молекуле, переходящая без изменений из одного химического соединения в другое.

РАДИКАЛ — 1. Приверженец радикализма. 2. Член партии, отстаивающей принципы радикализма.

РАДИКАЛ — 1. Сторонник крайних взглядов, решительных действий.

БУЛАВКА — 1. Металлическая игла с круглой головкой на одном конце, используемая для прикалывания, закалывания чего-л. // Крупная игла с декоративным украшением как предмет туалета. 2. Металлическое изделие в виде вытянутой петли с иглой и замочком, используемое для застегивания или прикалывания чего-л.

ВОРОН — Крупная птица отряда вороновых с блестящим синевато-черным оперением.

ВОРОН — Старинная игра, в которой изображается нападение ворона или коршуна на наседку с цыплятами.

Приближенная к императору

» Адмирал Нилов,будучи флаг-капитаном императора,два раза царя-батюшку на рифы сажал. со всей фамилией! Так трескал «Штандартом» в банки,что великие княжны кверху пятками из-за стола вылетали вместе с компотом. А. ничего. Потому что Нилов — не мы с тобой. Он знает с кем старку пить.»

«Каков поп,таков и приход». «Роль короля играет свита». Есть много разного рода изречений,поясняющих суть одного явления.Личностные качества начальника накладывают отпечаток на руководимое им подразделение.Особенно если этот начальник неограниченный и несменяемый правитель огромной страны.

Для того,чтобы лучше оценить картину иногда недостаточно разглядывать полотно на расстоянии. Нужно приблизиться и рассмотреть детали. В России,на протяжении всей истории этой страны,существует авторитарный образ правления,когда высшей инстанцией является воля(или каприз) правящего государя. Отсюдя такое явление,как «ближний круг»,ограниченное число людей,которые благодаря тем или иным качествам пользуются особым расположением монарха. Кто входит в этот «круг» зависит от того,кем,собственно,является сам государь. Николай I,как известно,ценил прежде всего послушание.Поэтому его окружали такие деятели,как Клейнмихель,Адлерберг,Нессельроде и иже с ними. Строители «фасадной империи»,великолепной снаружи,дряхлой изнутри. Отправляя их в отставку, Александр II не без юмора заметил, что его «папа был гений и ему нужны были простые исполнители. Я обычный человек и мне нужны талантливые люди!» Это хорошо,что царь о себе это понимал,даже шутил по поводу. Может поэтому реформы той поры по сей день остаются великими.

Последний российский импреатор явно не любил людей,котрые заслоняли его невзрачную фигуру. Поэтому с удивительным упорством царь избавлялся от тех,кто ещё мог спасти и его самого и его империю. Зато приближал таких с которыми государственный корабль пришёл к известному финалу.Об одном из них я сейчас и расскажу. Это был не просто близкий — очень близкий к государю человек. Царь с ним просто не расставался,упоминая в дневнике иногда почти ежедневно.Среди адмиралов флота российского ближе к государю просто никого не было. Чин у этого деятеля был соответствующий — полный адмирал и генерал-адъютант императора. В таком же чине был морской министр адмирал Григорович,только министр не встречался с царём ежедневно.

Нилов Константин Дмитриевич,(1856-1919) из потомственных дворян Ярославской губернии.Сын морского офицера,сам пошёл по той же стезе. Окончив Морской корпус юным мичманом отличился в войну с Турцией.За храбрость был награждён орденом св. Георгия 4-й степени.Хорошее начало! Нилов занимает различные должности на кораблях,пока на него не обращает внимание августейший генерал-адмирал великий князь Алексей Александрович.В книге Б.Акунина «Коронация» это пресонаж вполне реалистично описан под именем Георгия Александровича. Почему именно Нилов приглянулся великому князю — не знаю. Судя по всему,его высочеству нужен был «добрый малый» поблизости.В 1890-м К.Д.Нилов стал адъютантом великого князя генерал-адмирала,одновременно был назначен командиром его яхты «Стрела».После этого его карьера идёт стремительно в гору до самого конца Российской Империи.

В 1899 — 1901г.г. Нилов командует крейсером «Светлана». Этот корабль,числившийся крейсером 1-го ранга,был,по сути,ещё одной яхтой генерал-адмирала,только с пушками.Корабль строился во Франции в соответствии со вкусами августейшего шефа российского флота,предпочтение отдавалалось шикарным личным покоям великого князя, а не боевым качествам. Крейсер «Сетлана» закончил свою службу в Цусимском сражении,героически погибнув. Собственно,Цусиму можно считать закономерным итогом всей деятельности генерал-адмирала.Продвижение Нилова вверх по карьерной лестнице сделало свой решающий рывок,когда Константин Дмитриевич познакомился с императорм Николаем II. Произошло это в 1896,во время коронации.Вероятно,генерал-адмирал хорошо рекомендовал Нилова своему племяннику-царю.

Покомандовав «Светланой» Нилов становится командиром Гвардейского флотского экипажа.Свою самую главную должность он занимает в 1905. Адмирал К.Д.Нилов назначается командиром императорской яхты «Штандарт» и становится флаг-капитаном императора.Всё,с этого поста он уже никуда не ушёл,оставаясь царским флаг-капитаном до 1917 года.

«Штандарт» был красивым кораблём.Строили его в Дании по заказу Александра III, но пользоваться яхтой довелось уже его сыну Николаю. Яхта была любимиым кораблём императора. Изящный корпус,наклонённые назад две трубы и три мачты придавали стремительность его силэту. Водоизмещение 5480 тонн,длина 128 метров,ширина 15,8м,осадака 6,6м. Экипаж 373 человека. Острый клиперштевень «Штандарта» украшала носовая фигура летящего двуглавого орла. Для отделки императорских покоев применялось дерево вишни и ореха.Стены в жилых комнатах царской семьи облицовывались тиснёной кожей. Использование золота в декоре помещений государь запретил.»Штандарт» был морской государственной резиденцией царя.Поэтому роль флаг-капитана недооценить невозможно. Флаг-капитан целиком и полностью отвечал за безопасность царя и его семьи,когда тот покидал сушу.В шлюпке флаг-капитан садился за руль.На корабле он был главнее любого министра.И вот тут то мы преходим к главному. А за что,собственно,Нилова так ценили и генерал-адмирал да и сам царь-батюшка? Да всё за то же. «Добрый малый» умел хорошо разливать коньяк и прочие напитки по рюмкам. И неплохо заливать его внутрь в любых количествах.

Читайте также  Стаффордширский терьер о породе

Нилов не просто пил. Он не бывал трезвым ни одного дня.То,что его шатало из строны в сторону он пояснял просто — «Качка!» На четвереньках его никто ни разу не видел и то хорошо. Но пил он постоянно и составлял компанию императору время от времени. Был однажды забавный казус. Царь,встретив Нилова,заметил,что адмирал выглядит как то необычно. Даже сделал ему замечание,вроде того,что надо меру знать в употреблении напитков. Нилов был просто потрясён. Дело в том,что именно в этот день он был совершенно трезв! После этого он стаж уже не прерывал ни на час.Возможно,Константин Дмитриевич был далеко не глупым человеком. Пил от того,что видел царя слишком близко.Понимал,что с таким правителем все они на дно пойдут. Кстати,приняв на грудь он это неоднократно заявлял во всуслышание. «Прийдёт время!» — вещал пьяный адмирал. «Всех нас на фонарях перевешают! Верёвок не хватит!» Последствий не имело. Может Николай своего флаг-капитана за придворного шута держал,так,развлечения ради? А что? Гримаса паяца страха не знает.

Есть злая ирония в том,что главный корабль империи с первым пассажиром на борту управляемый вечно пьяным капитаном дважды налетал на мель в финских шхерах. Нилову всё сошло с рук. Списали на то,что мель на картах была не указана,что лоцман ошибся.В каком состоянии флаг-капитан пребывать изволил никого,кроме царя не касалось.Адмирал получал чины и ордена. А орденов было — хоть на спину вывешивай,Брежнев бы обзавидовался.Все российские от Алесандра Невского и ниже. Только Андрея Первозванного Нилов получить не успел.А уж иностранных просто немеряно — тут тебе и прусский Красного Орла,и мекленбург-шверинский орден Грифа,и датский Данеброг,французский Почётного Легиона,сиамский орден Белого Слона,в общем,перечислять места не хватит. Так вот почитаешь про чины — ордена,можно подумать,что адмирал Нилов был великий флотоводец. А на деле?

Во время первой мировой войны Нилов постоянно находился в Ставке при государе. Царь с ним не расставался.В 1917 был ненадолго арестован,затем выпущен и уволен в отставку. Никуда не бежал,никак себя не проявил. Вряд ли на это был способен. Во время «красного террора» был расстрелян.Просто так,как особа очень близкая к уже расстрелянному императору.

Корабль прежил и главного пассажира,и капитана. В 1936 году бывший «Штандарт» был кардинально переоборудован и стал довольно сильным боевым кораблём.В историю советского ВМФ он вошёл,как минный заградитель «Марти». Корабль героически прошёл через войну,став в 1942 году одним их первых гвардейских в советском флоте. После войны минный заградитель сменил название,получив имя «Ока».В 1960 году,в самом конце своей службы,»Ока» снялся в фильме «Мичман Панин» в роли крейсера «Елизавета». Так что,если вы смотрите старое советское кино,в этом фильме можно увидеть бывшую царскую яхту,изменённую до неузнаваемости.

Кровавое воскресенье — апогей либерализма или начало профсоюзного движения в России

В эфире программы «Точка зрения» историк Евгений Спицын рассуждал о причинах и последствиях такой важной вехи в отечественных анналах, как «Кровавое воскресенье» 1905 года. Дело не столько в событиях столетней давности, сколько в актуальности тех вопросов, которые возникают в настоящее время. Было ли Кровавое воскресенье 1905 года началом первой русской революции или продолжением Земского съезда? Что тогда было в России? Полицейский социализм или вера в доброго царя? Россия, которую мы потеряли или тяжёлое положение народных масс?

Кровавое воскресенье — апогей либерализма или начало профсоюзного движения в России

— Евгений Юрьевич, сегодня мы поговорим о «Кровавом воскресенье» 1905 года 22 января по новому стилю, 9 января — по старому. Некоторые считают Кровавое воскресенье первым крупным проявлением русского либерализма, считают, что тогда возникли первые профсоюзы России — рабочие организации, которые были созданы Зубатовым и Гапоном. Как вы рассматриваете это по прошествии 116 лет?

— Я бы не сказал, что зубатовские организации или гапоновские организации были в чистом виде профсоюзные организации.

— Предтеча профсоюза?

— Нет-нет, дело в том, что все-таки профсоюзные организации всегда носили производственно-экономический характер. А то, что создавали Зубатов и Гапон, больше относилось к сфере политики. В рамках этих организаций пытались саккумулировать недовольство рабочих и трансформировать в требования экономического и социального порядка.

Поэтому большого сходства между этими организациями, безусловно, не было. Вообще-то сама буржуазия довольно активно настаивала на разработке так называемого рабочего законодательства и была более чем кто-либо (уж более государственной власти точно) заинтересована в регулировании отношений работодателей и рабочих на законодательном уровне.

Правила протеста

Забастовка тоже должна проходить по правилам. Если это — стачка, то она тоже должна проходить по правилам, и так далее. Выдвигались на них в основном не политические, а именно экономические требования.

Как ни странно, русская буржуазия сама инициировала постановку этих вопросов. Более того, в период работы III Государственной Думы рабочий или профсоюзный вопрос был одним из самых обсуждаемых.

В результате по нему было принято довольно прогрессивное законодательство. До этого вообще никакого профсоюзного законодательства, которое каким-то образом защищало права рабочих, не было.

Организации Зубатова и Гапона не были связаны между собой. Зубатовские организации в основном существовали в Москве, потому что Зубатов был руководителем московского отделения, а гапоновские организации существовали в основном в Питере. Другое дело, что гапоновские организации стали потом активно использовать в политической борьбе.

Требования

Когда готовилась организация этого знаменитого шествия, то по настоянию эсеров и меньшевиков помимо чисто экономических и социальных требований в петицию, которую рабочие несли царю, были внесены политические лозунги, а именно:

  • созыв Учредительного собрания,
  • отделение Церкви от государства,
  • законодательное закрепление политических и иных прав и свобод.

Движение-то возглавлял священник Гапон, но тем не менее были такие требования. Что эта петиция готовилась и о том, какие требования были, было известно членам царского правительства еще за пару дней до шествия.

Есть достоверная информация о том, что сам Гапон имел личную встречу с тогдашним министром юстиции Николаем Муравьевым, они обсуждали именно эти проблемы.

8 января состоялось заседание кабинета министров, тогда еще не было Совета министров. Совет министров станет результатом самих событий этой революции. Там разгорелась очень жаркая дискуссия между его членами.

Ряд членов кабинета, в частности министр финансов Владимир Николаевич Коковцов и министр юстиции Николай Муравьев, срочно потребовали арестовать Гапона как провокатора. Однако против их предложения выступили новый министр внутренних дел князь Петр Данилович Святополк-Мирских и столичный градоначальник генерал Фулон.

В результате было принято решение: Гапона не трогать и военного положения в столице не вводить, но колонны демонстрантов не допустить до Зимнего дворца, на центральных магистралях и проспектах выставить заслоны или кордоны из полиции и регулярных войск, которые должны были преградить продвижение рабочих в Зимнему дворцу.

Штандарт без императора

Я не знаю, насколько Николай II был информирован об этом шествии в подробностях. Но он вечером того же дня покинул Петербург и уехал в Царское Село.

Самое любопытное, что с флагштока Зимнего дворца не был спущен императорский штандарт. А это означало, что государь-император находится именно в этом месте. Что это было? — Сознательная провокация?

Согласно плану весь город был разделен на 8 секторов, в центр было стянуто до 30 тысяч регулярных войск.

Руководство над всеми этими войсками было возложено на генерала-адъютанта Васильчикова, который был командиром 1-го гвардейского корпуса — ближайшему к великому князю Владимиру Александровичу, дядьки Николая II. Сейчас появляется все больше доказательств того, что именно он сыграл роковую роль во всех этих событиях.

В этот же день, зная о готовящейся акции и предполагая, что будет какая-то трагедия, к Витте направилась целая делегация столичной интеллигенции. Они призвали его во избежание возможной трагедии убедить государя, чтобы он явился к рабочим и принял их петицию. Однако Витте, сославшись на то, что он абсолютно не в курсе этого дела, умыл руки и стал ждать своего очередного звездного часа.

Именно в годы революции Витте второй раз вернется в одну и ту же воду, что бывает чрезвычайно редко в политике. И не просто вернется в правительство, а возглавит уже полноценный Совет министров Российской империи. Правда, он в этой должности пробудит недолго.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: